Производственно-хозяйственная деятельность предприятия, управление предприятием
Поиск по сайту:
Поиск



Положение о социалистическом государственном производственном предприятии
Производственно-хозяйственная деятельность предприятия, управление предприятием

Бехтеревская рефлексология не являлась единственной рефлексологической школой в психологии того времени

Рассматривая предпосылки возникновения поведенчества, мы упомянули, что в середине 20-х гг. небольшая группа научных работников, преимущественно естествоиспытателей, используя большую популярность павловских исследований и прикрываясь авторитетом всемирно известного имени, предприняла попытку построить психологию как чисто физиологическое учение. Эта группа рефлексологов взяла на себя монопольное право «теоретически» осмысливать учение о физиологии высшей нервной деятельности. Осуществлявшаяся указанной группировкой (Э. Енчмен, В. В. Савич, Г. П. Зеленый, А. К. Ленц и др.) рефлексологическая вульгаризация учения о физиологии высшей нервной деятельности не имела ничего общего с научной разработкой теории условных рефлексов и ни в коей мере не отвечала генеральной линии павловских исследований. Однако она в этот период расценивалась многими как пропаганда павловских идей и даже как защита материализма в психологии и физиологии. Философская платформа рассматриваемого «рефлексологического направления» (в отличие от рефлексологии Бехтерева) строилась преимущественно на началах неокантианского критицизма и находила обоснование в философских взглядах А. И. Введенского. Так, А. К. Ленц, ссылаясь на Введенского, заключал, что изучать психические состояния мы не можем, так как «для этого нам надо пережить чужое психическое состояние, на что мы не способны».

Аналогичную систему рассуждений мы находим и у других рефлексологов. Ограничимся одним примером. Протопопов писал: «Чужая душа — потемки»,— говорит мудрая пословица, и все психологи не рассеяли до сих пор этого мрака. Интересно указать, что о непроницаемости чужой «души» говорит и сама научная психология. Наш русский ученый психолог и философ А. И. Введенский установил даже специальный закон — об отсутствии объективных признаков чужой одушевленности». И далее автор сочувственно излагает агностический взгляд Введенского.

Чем же объяснить, что неокантианская философская система Введенского показалась столь привлекательной для рефлексологов? Ответ можно найти у В. И. Ленина, который говорил о том, что реакционная философия всегда эксплуатировала «связь» физиологии с философским идеализмом кантианского толка. «Большинство натуралистов, пытающихся строить широкие теории законов деятельности человеческой мысли, повторяют метафизическую теорию Канта о субъективности нашего знания...» — эту мысль Н. Г. Чернышевского цитирует В. И. Ленин и называет его рассуждение о естествоиспытателях, которые идут в своих философских выводах за Кантом, «замечательным».

Резко критикуя рефлексологическую вульгаризацию, многие психологи и философы в конце 20-х гг. стремились показать в своих работах ценность учения Павлова для психологии. Рассматривая перспективы развития психологии в СССР, Корнилов писал, что на физиологию высшей нервной деятельности советские психологи смотрят «как на ближайшего сотрудника, вскрывающего столь важную для психолога область, как физиологические механизмы».

Таким образом, замечательное учение Павлова и спекуляция на его успехах, предпринятая некоторыми философствующими сотрудниками и «сторонниками» Павлова, должны четко различаться в истории советской науки.

Яндекс.Метрика