Производственно-хозяйственная деятельность предприятия, управление предприятием
Поиск по сайту:
Поиск



Положение о социалистическом государственном производственном предприятии
Производственно-хозяйственная деятельность предприятия, управление предприятием

О пределах и признаках одушевления

Для подтверждения своей дуалистической концепции Введенский обращался к ученым-естествоиспытателям, в которых он стремился увидеть единомышленников и на чей авторитет пытался опереться: «Два ученых... приходят к тому же самому выводу: всякое объективно (т. е. извне) наблюдаемое явление в любом животном может быть объясняемо чисто физиологическими причинами без всякой ссылки на одушевленность этого животного». Он называет два имени: Я. Икскюля, немецкого бнолога-витали- ста, напечатавшего в 1902 г. сочинение «Psychologie und Biologie in ihrer Stellung zur Tierseele», и... Павлова. Введенский ссылался при этом на статью Павлова «Экспериментальная психология и психопатология на животных». Следует со всей определенностью сказать, что статья Павлова не давала Введенскому никаких оснований зачислять великого физиолога в число своих единомышленников. В самом деле, основной тезис автора «Психологии без всякой метафизики» состоял в признании психической жизни человека эпифеноменом по отношению к физиологическим процессам мозга. «Любое животное» для Введенского значит и человек в том числе. Пафос же упомянутой статьи Павлова заключался в том, что психические явления (так называемое психическое слюноотделение) у собаки можно изучать объективно, не прибегая к субъективно-психологическим аналогиям с психической жизнью человека. Сами психические феномены понимались исследователем при этом не как проявления какой-то души, а как «сложно-нервные» явления. Совершенно очевидно, что указанная статья Павлова, как и другие его работы, ни в коей мере не могла соответствовать реакционным идеям Введенского.

Однако наряду с Икскюлем и Павловым Введенский называл и сотрудника Павлова — Г. П. Зеленого, который в докладе, сделанном в 1909 г. на заседании Петербургского философского общества, пытался применить точку зрения, защищаемую Введейским, к социологии. Зеленый в этот период действительно стоял на позиции кантианства  — и в этом Введенский был прав. Зеленый опирается на принцип «эмпирического психофизического параллелизма» (о нем ниже) как дуалист, утверждая: «Следовательно, мы имеем два ряда явлений: один физиологический, другой психический». По поводу этого принципа он совсем в духе Введенского замечает: «Метафизического в нем ничего нет. Если мы займемся вопросом, не представляют ли психическое и физическое две различные субстанции или же они только две различные стороны одного и того же неизвестного нам процесса, тогда мы перейдем в область метафизики».

Заметим тут же, что не только Зеленый, но и некоторые другие физиологи усваивали и пропагандировали в предреволюционные годы неокантианские идеи. Так, Л. А. Орбели в этот период прямо ссылался на работу Введенского «О пределах и признаках одушевления» и повторял его аргументацию, сводящуюся к тому, что в имманентном мире мы имеем дело только со своими душевными (внутренними) процессами, душевная же жизнь всякого другого существа, даже всякого другого человека, есть предмет трансцендентный. Эти агностические идеи использовались для трактовки проблемы психики животных: «Как трансцендентный предмет, вопрос о существовании душевной жизни животных не может быть предметом науки, область ее ограничена имманентным миром. Все попытки к научному решению вопросов об одушевленности животных, о сознательности реакций, называемых инстинктивными, и прочее — всегда останутся бесплодными попытками. Вопрос об одушевленности чистым знанием решен быть не может, он составляет предмет веры».

Известно, однако, что впоследствии выдающийся советский физиолог Орбели решительно порвал с идеализмом.

Яндекс.Метрика